Понавывернуто за личинками подленьких врак
Пугачёвщиной размахивая средь затхлых тулупов
Полыхает кирпичное рыло мужицких атак
Планку серости нивелирует, нажарив суккубов

Однозначное, сколько не дели его пополам,
Устоит твердолобо проткнув небосклон обелиском
Непричастен ты к действу - беги подыхать где-то там
Существуй, прилагай, да уныло глаголь о неблизком

Безвозмездности нет. У истории зверский оскал
Вышел в поле один - зарывайся, бури, бей в набаты
Слабину дашь, и вдруг узнаёшь - караул твой устал,
Сам ты труп, а вокруг терракотовые бдят солдаты

Брахмапутра не Ганг, что лишь Индии принадлежит,
Жизнь - твоя, ну а в смерти своей ты навечно не властен
На хоругвях распнут, смутной дымкой уйдёшь в миражи
Прокажён ложью мифа, растворишь в себе целого части

Послежизние - что в нём? Отчаянный выстрел себя
По ту сторону сказки за чётность ничта зазеркалья
Остётся глазеть в две монеты да спать в два гвоздя,
Пара фраз и гвоздик. Мри спокойно. Усопни, каналья
Реален ли я?
Да, как реален отражённый мною фотон
Фотон летит, летит, и отражается от зеркала
Зеркало реально, как и отраженный им фотон
Так он, фотонишка, и мечется между двумя реальностями
Зазеркалье презрительно усмехается
Не надуешь его этими дешёвыми штуками
Оно квинтэссенция воображения
Псевдомир моего самосознания
Мини-я
Микрокосмос одиночества
Если закрыть глаза, что творится в это время в отраженном воображении?
Я мега-Пушкин
Гигант
Царь
Ядрён

Стою в печали на пьедестале
Внутри меня стержень из стали
Достали
Беру себя в руки

Достаю глагол
Сам себе по ладони хлоп
Я ментокоп
Зассали, ссуки?

Обжигаю в осиновый кол
Втыкаю
Стой! Куда пошёл?
Кто выживет тот не вурдалак
Шикарный город Мюнхен
По ём гуляют крысы
Свободно из подвалов
На улицу бегут

Там в центре есть пивнушка
Где полные литровки
По три и по четыре
Народу подают

Они когда-то были
Все как один фашисты
Сегодня снова люди
Простая немчура

Но отчего мне грустно
И хочется сосисок
Наверно ностальгия
По прошлому взяла

Пришёл бы что ли Штирлиц
Нарядный как гестапо
В чудесных по колено
Блестящих сапогах

Мы б с ним вдвоём прошлися
По Гитлерштрассе лихо
В пивнушку б заглянули
И вышли б на бровях

Потом бы гордым маршем
Шагали по брусчатке
Добавили по шнапсу
И перешли б на ты

И нас бы раздавили
На переходе танки...
Ах, грёзы-грёзы-грёзы...
Такие вот мечты
В те времена всё было просто
Пойдём? - пошли! Песок, волна
Жара. Любовь. И осы, осы
Смеются осы "вот она!"

Визжишь и мчишься вдоль прибоя
Я хохочу "бросай арбуз!"
А небо чистое такое
Ванильно синее на вкус

Беспечен милый профиль тонкий
Тону в потоке прядей-струй
И почему-то пахнет пшонкой
Твой мимолётный поцелуй

Коварство прошлого наивно
Конечна юность чистотой
Твердеет жизни камень винный
Забвенье не смахнуть рукой

Зачем же, если сроки вышли,
Мне шлёт лукавое вчера
Портрет четырнадцати вишен
На мятой скатерти стола?
Серебрится бесславная рыба земли
на корню
Номограммами соль оперения зла
почему

Наплочение турмов на пасть злобы дня
зверь ли я
Песни сид одноглазый раздавит виной
деньги тля

Копья софья любимая девочка ли
год надежд
Пубертаты раскаты палаты орбит
номер есть

Сочленён беспорядочно раб зооном
ноет крест
Ностальгия тревог замолчи нотингем
палимпсест

Где шагрень дориан мне долориан ты
заводи
Нервоточиной вынырну там подожду
леди ди
Оттиск листочка
Краска на лавке хранит
Осени печать
Антигармонии стон
Быстрая вспышка со дна
Выпростала обертон
Гулкая тишина

Дыры пространства свежи
Если бы ветер залил
Ёмкость индукцией лжи,
Жёлтыми спазмами сил

Зыбкою тяжестью тьмы
Искорка плавно парит
Йетти, откуда ты, сын?
Капает чёрный гранит

Ласковый паточный сон
Маленький свой хоботок
Нежно вонзает в лицо
Остро, как выстрел в висок

Пыхнул, свернулся, вошёл
Раненый стебель поник
Судорог смерти укол,
Тысяча огненных пик

Ульем развьюженных пчёл
Фантасмагории пью
Хочется выйти, уснуть
Цепью прикован к нулю

Челюстям мёртвых акул
Шёлковых троп мнится гладь
Щерится костьями скул
Эсхатологии мать

Юность припомнив отцов
Яростный пламень встаёт
. начало концов
Антигармонии стон
Пульсы стучат в затылке
Кто-то убрал предкрылки
Чёртовы предпосылки
Выдюжим или нет?

Судорога и оскома
Что ей расскажут дома?
Жаждет аэродрома
Инверсионный след

Карта легла рубашкой
Скалится злобно Пашка
Чья блин была промашка?
Ящик припомнит нам

Взвывшие пассажиры
Сколько их будет живо?
Рвём, надрываем жилы
Тянемся к небесам

Мечется стюардесса
Чья-то, небось, невеста
Деточка, сядь на место
Фастен зи белт, мадам

Закаменели руки
Ну-ка, держитесь, суки
Лишь бы в момент, без муки
Ёш твой. Аллах акбар
Лапами пустоты не перейди за ты
Не посылай в меня деепричастия
Тралами своей тьмы не загоняйте в мы
Бросьте меня. Кыш! Брысь! Сами летите ввысь
Редкого полюблю. Надо убить - стерплю
Горечь и кислоту выплюну на посту

ТОЛЬКО НЕ НАДО КОТОВ!
К этому - не готов.
Свеча горела расширялась
тропа сияя через тьму
а позади него смеркалось
необъяснимое уму
невыносимое забвенье
беспрекословная любовь
и отменялось книги чтенье
и возвеличивалась кровь
питая души неофитов
но что же старец
воспарил к чертогу лёгкий
без оглядки покончил
отряхнул уплыл
пеклись грядущие облатки
костры и дыбы средь могил
вставали мёртвые живыми
не суд но рай и ад сочли
и высыхала жизни выя
и раскалялась пыль земли
не оставляя места теням
бестеневое ничего металось
будущее время открылось
в смерть в конец всего
Вначале было слово
Оно носилось одиноко и не ново
Летало и томилось по подкорке, стремилось глубже в темень смут
Язык силился "ну же, ну же", края приподнимая к середине рта
И горло тужилось сказать. Отбросить. Выкрикнуть. Исторгнуть
Но лишь невнятное "бубу" ползло по обездвиженным губам
И я был там. Своею собственною совестью спелёнут
Рвал путы, напрягал расслабленные ядом члены
Ничто не слушалось, ни мускул, ни глаза
Дышать же почему-то вовсе не хотелось
Как странно
Иногда и не захочешь, а задышишь
Внезапно всё прошло.
Я выдохнул
Безумный шкаф нахально исказил раскрытой дверцей восприятие пространства отбрасывая заоконный мутный шёпот стулу
А тот невозмутимо поглощал и пререкался тенью с потолком
"Ага" - сказал себе - "ты дома"
Расслабишись, заснул
В глубине твоих колен
Затихает тихий дзэнн
Обмороченный в дуду
Робкий глаз во тьму веду
Кто ты, девушка-мечта?
И пошто ты без польта?
Посмартфоним тет-на-тет?
Мне уже порядком лет
А тебе от силы сто
Нет, не та
Не то
Не то
О, зачем меж разных нас чернь асфальта разлеглась!
Две скамейки, две судьбы.
Парк
Тоска
И крик звезды
И вот уж водка пьётся как вода
И призрачный Высоцкий захрипел
Но тут мои закончились года
Мой паровоз прощально прогудел

Карета подана, пожалуйте на дрожки
Оркестр, ужарьте от семи до сорока
Не целовать мне никому ни грудь, ни ножки
Не грохнуть мне в присядку гопака

Ну шо вы плачете, не орошайте рэльсы
Поверьте, это вовсе не фасон
У Моцарта бывали в жизни песни
Но выбирал всегда он верный тон

Шо за цветочки, мамочка моя!
Какой финал, какой апофеоз!
Уходит в тебя, родная земля,
Несбывшийся небалтики матрос

Уж слышится прощальное "забей"
Присядем на дорожку, кореша
Не чокаясь. И по другой налей
Пора, товарищ. Двинем не спеша

Что ж, двинем кони, пошевеливайте вожжи
Поехали. Автобус заводи.
А ну, не киснуть! Шо это за рожи?
Ведь это у вас тоже впереди

В застенках или в сумрачных палатах
По переулкам и на площадях
Друзья мои, не поминайте матом
Того кто растворился весь в друзьях
Скажу вам по секрету и это не будет бесстыдством нахальным
Мне полосы паркета вот так уже проели мозг вербально

Когда полночной теменью крадёшься через залу в тёмный узел
Они скрипят и каются, потворствуя безумству лунатиста

Им вторит обездоленно рассохшийся кадавр фортепиано
Нутром всем истомившимся взывает к повелителю орган(зм)ов

Приди, вонзись в него настройщик, проверни коловоротом жилы к жизни
Пожалуй, тут и я тебе отдамся, взыграю в четверть тона диссонансом

Витиеватее пожалуй и не скажешь, но где теперь настройщика отыщешь?
В скрипящей тишине одни нервишки звенят, передавая боль от уха к зубу

Простите мне, моншер, порою заболтаешься до рвоты что глазом не моргнёшь
Покамест выдуешь из кукиша пустого не менее бессмысленную повесть
Пусть грусть
Пусть сплин
Пусть Грей
Пусть Грин

Плыви алей
Вдали аллей

Упьюсь тоской
Согнусь доской
Вопьюсь взасос
Налей Атос

Постой Ассоль
Раскрой простой
Шей синь простынь
Вей пыль пустынь

Скинь грусть
Сплюнь сплин
Взвей Грей
Рей Грин

Ан нет монет
Пробит колет

Пуст
Пыль гардин
Один
Один
Журчал нивелир водостока,
Маячили в башне часы,
Вверяя судьбу воле рока,
Искали мы точку росы

Ты слева, чиста и невинна,
Направо - мой мутный оскал
Ты рдела, как будто малина,
Пока мой угар полыхал

Солёные жёлтые капли
Ползли по лицу тяжело...
"А ну-ка, прими свои грабли"
Шепнула сквозь зубы ты зло

Конечно же, я не Ромэо,
Но нам не четырнадцать лет
С таким-то раскормленным телом
Покладистей надо быть, Свет

Как мамба взвилась в одночасье,
Цунами подобна волне,
Прекрасная в гневе ужасном
Влепила затрещину мне

В глазах у меня растроилось,
Я мысленно оторопел
А время бесшумно струилось,
А ласковый дождь всё шумел

Идилию наших сношений
Прервало хихиканье с мест
Я, сжав кулаки и колени,
Скукожился в точку, исчез

"От штук ваших стала без сил вся",
- Сказала физичка в тоске
"Совсем пятый бэ распустился.
Баранова - живо к доске!"
Внучатый племянник полковника Ли
Развязно вещает сквозь шелест дождя
Прогнозы ненужные тонут в пыли
И слов шелуха опадает скользя

Сиреневый щебет бессмысленных лиц
Запечная правда шуршащих сверчков
А этот всё тот же - опух, бледнолиц
Тупым томагавком крошит новых дров

Грохочут расплаты, парит злобный дрон
За сорок везде, за грядой - пустота
И тянется-длится осколочный сон
Где выхода нету, там совесть не та
Сижу, пригорюнясь, за мкадами,
За первым поклонным постом.
Постил бы, да только не рады мне
Ни Вова, ни Дима, ни дом,
В котором взросла слава чудная
Который твердыня, оплот,
Где колокол, пушка, где мумия,
К которой стремится народ,
Который которых которому
Кишки на локоть навернёт,
Кто вякнет супротив, по злобному,
Кто в избу без спросу войдёт.
Стоят на путях бронепоезды,
Курлычет вдали президент,
И что-то мне стрёмно и боязно,
И вышел из будки уж мент.
Стартую, рвану по касательной.
Прощайте, родные поля.
Я скоро вернусь, обязательно.
Как только остынет земля
Сомнительным утром меж скорченных крыш
Под сенью отцветших каштановых свечек
Грустил на скамейке заядлый фашист
Любитель пантер и циклоновых печек

Последний в роду тёмных рыцарей зла,
Осколок эсэс, воплощение мести,
Взирая на солнце сквозь дырку ствола,
Тихонько сидел, напевая хорст вессель

Внезапно из дымки коричневых грёз
Две стройных колонны пронзили пространство
То шёл по пластунски балтийский матрос
Ведя за собой пионерское братство

Резвились горнисты, ревел барабан,
Знамён кумачи трепетали кистями,
Последним шагал боевой партизан
Весь в лентах, весь в пластырях, в сбруе с ремнями

"А шо это, шмасер? Дед, дай пострелять"
Распалась колонна беспечных детишек
"А ну отвалите. Брысь, ёш вашу мать!
Кина насмотрелись? Нанюхались спичек?"

Не справившись с натиском, рассвирепев,
Гестаповец нервно повёл автоматом,
Вскочил на скамейку, отставив напев,
И ну поливать их с свирепым азартом

В секунду-другую он всех покосил
Остался один лишь горнист несмышлёный
Застывши в отчаяньи, молча трубил
Весь белый, как статуя в парке зелёном

"Иншульдиген, - видно, заел автомат -
Сейчас я тебе припаяю, падлюка.
Заткни свой тромбон!" - бормотал супостат
А чё затыкать? (ведь из горна - ни звука!)

Парнишка взмолился "Нихт шиссен, старик,
Яволь, группенфюрер. Арбайтен. Финито"
Дедок на мгновенье главою поник,
Но тут же воспрял с белозубой улыбкой

"А кто по Берлину лупил из катюш?
Кто девушек наших на баб переделал?
На горне играешь? Так вот тебе уж!"
Затвор передёрнул - и нет пионера

Довольный, присел и цыгарку свернул
Потом вдруг зацокал - "пропали сандоли"
И в флаг кумачовый, кряхтя, обернул
Свои стариковские шишки-мозоли. . .

==========
Вы скажете "хватит! довольно! капут!"
"хальт! стоп! гутентаг! хендехох! не борзей!"
А я вам отвечу: "другие придут!"
А впрочем, пока всем. Ауфидерзейн
Page generated Sep. 25th, 2017 04:30 am
Powered by Dreamwidth Studios